- София Зацарер это ты? - поинтересовался Костя. - Меня Костей зовут.

- Приятно познакомиться. Да, София Зацарер это я. Как видишь, я умерла, когда мне было двенадцать лет. Мы с мамой умерли в один день, - тихо проговорила девочка. - Нас отравили.

- Отравили? - изумился Костя. - Кто отравил?

София вздохнула и принялась рассказывать:

- Наша семья была очень богатой. Папа был купцом, мама ткала ковры, а я ей помогала. Ковры очень хорошо покупали, благодаря коврам мы и стали богатыми. Потом, с наступлением богатства, папа начал продавать и другие товары, кроме ковров. В общем, мы разбогатели. Как-то раз, вечером, к нам в гости пришел папин друг-кучер, принес с собой кувшин вина. У меня были именины, их отмечали мы втроем - я, папа, и мама. Папа усадил Виктора за стол, не выгонять же его, правильно? В честь моих именин мне разрешили попробовать вино. До сих пор помню его вкус... Когда я осушала бокал, я заметила, что Виктор сделал какое-то быстрое движение над папиным бокалом, пока тот отвернулся. Я не придала этому значения. "Пей, Абрам, вино, я его купил за баснословную сумму. Два года жалование копил" - сказал тогда Виктор и усмехнулся. Но он не знал, что у папы аллергия на вино. Вместо папы вино выпила мама. Она залпом опорожнила бокал и поблагодарила Виктора за отличное вино. К тому времени и я вино допила. Спустя несколько минут я почувствовала, как меня бросает в жар, потом мне стало не хватать воздуха. Мама кинулась ко мне, но ей тоже стало плохо. Одним словом, мы умерли. Перед последним своим вздохом я зачем-то пообещала Виктору, что воскресну ровно через двести лет и отомщу ему за мою смерть и за смерть моей мамы. Предсмертные обещания всегда выполняются. Всю загробную жизнь я корила себя: ну зачем сказала, что воскресну именно через двести лет? Ведь к тому времени Виктор умрет! А потом успокоилась, так как дети его детей уж точно через двести лет будут топтать землю. На крайний случай можно им отомстить за грехи Виктора.